Антропология и иудаика: возможен ли симбиоз? // Этнографическое обозрение. № 6

Скачать PDF

Предлагаемая вниманию читателей подборка статей – явление уникальное в оте­чественной антропологии. Впервые на страницах академического журнала в России появился целый “блок”, посвященный разнообразным проблемам иудаики (в данном случае, что вполне естественно, ее этнографическим и антропологическим аспек­там). Причин столь позднего внимания академического сообщества к изучению эт­нографии и антропологии евреев в России довольно много. О некоторых из них мне, как и другим исследователям, уже приходилось писать {Носенко 2006, 2007; Львов 2008).

Одна из причин редкого обращения ученых, специализирующихся в области иудаики, к антропологическим аспектам этой совокупности дисциплин, коренится в ошибочном и до сих пор еще в некоторой степени распространенном взгляде на ан­тропологию как на науку, “изобретенную” специально для изучения так называемых примитивных народов. Как явствует из дискуссии, которая состоялась на эту тему в журнале “Диаспоры” (2007) и в которой приняли участие многие известные ученые, именно такое понимание антропологии – как исключительно описательной дисципли­ны, занимающейся народной культурой и фольклором, до сих пор превалирует среди ряда специалистов в области иудаики. Указанный подход особенно распространен в России, где этнография долгое время находилась под воздействием школ и течений, сложившихся еще в XIX в., особенно в Германии. Поэтому в советское время она мало напоминала то, что в Западной Европе и США получило название социальной и куль­турной антропологии.

В постсоветской России мы наблюдаем разнообразные попытки “влить новое вино в старые меха” отечественной этнологии и антропологии, и в ряде случаев отдельные направления и в самом деле получили новый импульс к развитию. Однако этого ока­залось, очевидно, недостаточно, чтобы изменить к лучшему отношения между антро­пологией и иудаикой.

Научное изучение разных аспектов еврейской культуры началось в XIX в., хотя не­которые направления, например библейская критика, возникли раньше. В 1820-е годы в Германии сложилась так называемая наука о еврействе (Wissenschaft des Judentums), первоначально бывшая наукой преимущественно об иудаизме. На первых порах она включала библейскую критику и историю еврейского народа (особенно в древности и средневековье) и использовала методы, апробированные европейской наукой того времени. Чуть позже в Восточной Европе появилось сходное научное направление – Хохмат Исраэль (Мудрость Израиля); ученые, к нему принадлежавшие, писали свои труды на иврите;. Вскоре наука о еврействе (или, как ее тогда еще называли, иудаисти- ка) получила распространение во всех крупных европейских научных центрах. Это была совокупность дисциплин, включавших библеистику, изучение Талмуда и других еврейских текстов античного и средневекового периодов, историографию и археоло­гию, еврейские языки и литературу, историю еврейского народа различных эпох, а так­же еврейскую философию и право. Именно они стали “ядром” современной иудаики (Jewish Studies).

На рубеже XIX-XX вв., под воздействием многих исторических событий, в том числе оформления политического антисемитизма, возникновения сионизма, многих противоречивых явлений в общественной жизни, усиливается внимание представите­лей науки о еврействе к современным тенденциям в жизни еврейского общества. По­являются исследования об экономическом положении, демографических процессах, политических и социальных изменениях в еврейских общинах Европы. Кроме того, стремление к тому, что тогда называли “национальным возрождением”, стимулиро­вало усиление интереса к еврейской этнографии и фольклору, особенно в Восточной Европе. Тогда же начались научные изыскания в еврейском ишуве в Палестине/Эрец- Исраэль, где в 1920-е годы возникает новый центр науки о еврействе. Появилось ог­ромное число работ о положении евреев в различных странах мира, в том числе об изолированных группах (йеменских евреев, самаритян, фалашей и пр.). После Катаст­рофы европейского еврейства и создания Государства Израиль (1948 г.) в иудаике воз­никли новые направления: изучение Холокоста, а также истории и культуры Израиля (Israeli Studies) – израилеведение; причем последнее выделилось в самостоятельную дисциплину.

В настоящее время Jewish Studies заняли достойное место во многих крупных уни­верситетах и научных центрах Европы, США и некоторых других стран. Число науч­ных периодических изданий, специально посвященных различным аспектам иудаики, весьма велико. Хотя у истоков науки о еврействе стояли преимущественно еврейские ученые, но в дальнейшем большой вклад в ее развитие вносят исследователи разной этнической и национальной принадлежности. Иудаика прошла длительный и слож­ный путь, испытав влияние различных философских идей и научных школ, а также разнообразных внешних факторов, включая трагические события еврейской истории. Но при всем разнообразии дисциплин, которые в наши дни входят в понятие “иудаи­ка”, изучение истории, философии, языков и литературы занимает в ней ведущие по­зиции. Правда, в последние годы в программах ряда центров и фондов появился раз­дел Social Sciences, куда, как правило, относят социологию, политологию, экономику. Что же касается антропологии, то она по-прежнему находится на положении “бедной родственницы”.

В России иудаика, как научное направление, возникла сравнительно поздно, в кон­це XIX – начале XX в. Ее центром был Санкт-Петербург, где усилиями молодых ин­теллигентов, озабоченных идеями национального возрождения и сохранения исто­рико-культурного наследия российского еврейства, был создан кружок по изучению еврейской истории. Из этого кружка (впоследствии преобразованного в Историко­этнографическую комиссию) выросло знаменитое Еврейское историко-этнографиче­ское общество, которому за короткий срок (с 1908 по 1917 г.) удалось сделать пора­зительно много. Если говорить об этнографии, то в 1912-1914 гг. под руководством С. Анского были проведены этнографические экспедиции в черте еврейской оседлос­ти, а также созданы еврейский музей и архив, налажен выпуск научного периодичес­кого издания “Еврейская старина” и др. (подробнее о развитии иудаики в России см.: Лукин 1993; Ганелин, Кельнер 1994; Safran, Zipperstein 2006; Львов 2008).

В СССР исследования в области иудаики были сначала “переориентированы” на изучение еврейского рабочего движения и языка идиш, а затем, с середины 1930-х го­дов, практически полностью свернуты. Немногие оставшиеся центры и кафедры были закрыты, музеи и архивы расформированы, а специалисты подвергались репрессиям (подробнее см.: Ганелин, Кельнер 1994). В эпоху “застоя” существовали подпольные кружки по изучению иврита, еврейской истории, философии и пр., но по вполне ес­тественным причинам они не могли заменить академические изыскания. В самом на­чале 1980-х годов под эгидой редакции выходившего на идише журнала “Советиш Геймланд” была создана Историко-этнографическая комиссия, ставившая своей це­лью изучение историко-культурного наследия советских евреев. Впрочем, легально комиссия просуществовала очень недолго, но несколько лет спустя многие ее члены стали основателями центров, где начали, наконец, профессионально изучать и препо­давать иудаику. Другим своеобразным “центром притяжения” были знаменитые кон­ференции по этнографии Петербурга – Ленинграда, проходившие с 1970-х годов; их вдохновителем была замечательный советский этнограф Н.В. Юхнева. В рамках этих чтений и конференций затрагивались также проблемы этнографии евреев Петербурга, что для того времени было более чем необычно (подробнее об истории этих конферен­ций, списки докладов и литературу см.: Этнография Петербурга – Ленинграда 2004). В целом до конца 1980-х – начала 1990-х годов в СССР было в принципе невозможно на серьезном научном уровне проводить научные исследования, в том числе антропо­логические, в области иудаики.

После перестройки ситуация изменилась. В 1990-е годы были созданы универ­ситеты и центры, где изучали многие направления в иудаике и готовили соответс­твующих специалистов {Лихачев, Федорчук 2004; Носенко 2006). При этом акцент во многих центрах по-прежнему делался на изучение языков, истории, литературы и публикацию классических текстов. Здесь уместно привести высказывание А. Эпш­тейна и Г. Меламедова: «При всех положительных сторонах “еврейского ренессанса” в России в последние пятнадцать лет, нельзя не обратить внимания на то, что целый ряд острых и злободневных для еврейской жизни тем до сих пор не получил адек­ватного отражения на страницах многочисленных общинных газет и журналов» (Эп­штейн, Меламедов 2004). Добавлю: и изданий, претендующих на звание научных. Причин, приведших к такой ситуации, несколько. Так, центры и кафедры, где готовят специалистов в области иудаики, уделяют мало внимания антропологии, социологии, кросскультурным исследованиям и т.д. Более того, дискуссия по данному вопросу на страницах журнала “Диаспоры” (2007 г.) показала, что многие специалисты в облас­ти иудаики нередко понимают антропологию очень странно: то ли как краеведение, то ли как френологию, то ли исключительно как традиционную этнографию. Последней же отнюдь не исчерпывает содержания современной социокультурной антропологии. “Антропология – это не этнография” — таково очень характерное название публичной лекции памяти В. Рэдклиф-Брауна, прочитанной в Британской Академии профессором Абердинского университета Т. Инголдом (Ingold 2007). В этом контексте также пока­зательно, что наиболее содержательные и глубокие статьи-отклики на эту тему были написаны не российскими, а израильскими учеными Ю. Лернер и А. Эпштейном (Лер­нер 2007; Эпштейн 2007).

И хотя в последние годы в области “этнографической иудаики” появился ряд инте­реснейших работ (О. Беловой, В. Дымшица, М. Каспиной, М. Куповецкого, А. Львова, А. Соколовой и др.), приходится повторять, что антропология – не только изучение на­родных обычаев и фольклора. Впрочем, и в этой области, например, изучении город­ского фольклора, социокультурных аспектов положения евреев в современной России, сделано досадно мало.

Антропология, безусловно, могла бы занять достойное место в изучении мно­гих животрепещущих проблем. Да и не только их – антропологические исследования
охватывают день сегодняшний и день минувший, теорию и практику. Поэтому иссле­дований, посвященных многим актуальным проблемам иудаики, в России появляется не так уж много, и, как правило, появляются на страницах изданий, не имеющих, так сказать “национальной окраски” (журналы “Диаспоры” “Ab Imperio”, “Восточная кол­лекция”, в меньшей степени – “Этнографическое обозрение”).

Можно было бы еще долго говорить о том, чего не сделано. Вместе с тем, не желая быть необъективной, укажу, что в отечественной иудаике сделано немало и на хоро­шем уровне. И все же мне вновь и вновь приходится повторять: если, по мысли К. Вер- дери, в отечественную славистику антропологию приходится возвращать, то в нашу иудаику антропологию, похоже, следует активно вводить, ведь достойного места она в ней никогда не занимала (Носенко 2006).

Антропология чрезвычайно гибка и многогранна, она использует самые разные подходы. Применяемые ею методы – и в этом их большое преимущество – дают воз­можность представить качественные модели изучаемых явлений и процессов, отве­тить на вопрос, как и почему то или иное явление протекает. Именно поэтому необхо­димо как можно шире “внедрять” антропологию, а также социологию, социальную и кросскультурную психологию в отечественную иудаику. Никто не отрицает важности и необходимости изучения классических еврейских текстов, семитских языков или Библии. Но по меньшей мере странно, что отечественная иудаика мало откликается на многие жгучие вопросы, волнующие современное общество. К таковым можно отнести социокультурный “профиль” российского еврейства, конфессиональные характерис­тики, проблемы смешанных браков, этнокультурной идентичности и многое другое. Почти не изучен современный городской фольклор, молодежная и иные субкультуры, формирование различных стереотипов – этнических, конфессиональных, гендерных и многих иных. По контрасту изучению этих и многих других проблем за рубежом, особенно в США и Израиле, уделяют гораздо больше внимания, хотя и здесь в иуда­ике наблюдается традиционный “перекос” в сторону традиционных для нее дисцип­лин, о чем свидетельствуют программы любых международных конференций и конг­рессов по иудаике.

Другая причина подобного “диссонанса” в отношениях иудаики и антропологии, по-видимому, кроется в недостаточном внимании к подготовке соответствующих спе­циалистов в вузах и академических институтах. Причем подготовки обоюдной. Если на кафедрах и центрах иудаики не готовят специалистов-антропологов, то и в акаде­мических институтах и центрах, где проводятся антропологические исследования, нет структуры, которая занималась бы планомерными исследованиями в области иудаи­ки. Насколько мне известно, ни в одном академическом институте нет отдела, груп­пы или иного подразделения, где изучали бы социокультурные проблемы еврейского народа и готовили бы соответствующих специалистов. Дело даже не в явном или ла­тентном неприятии “еврейских штудий” отдельными руководителями таких структур и академических журналов или проникновении антисемитских высказываний на стра­ницы академических изданий (подробнее см.: Шнирелъман 2004, 2005). И не только в том, что, по довольно резкой, но, увы, во многом справедливой оценке К. Вердери, некоторые университеты и научно-исследовательские центры в постсоветских стра­нах стали ощущать себя “настоящими западными учреждениями”, а не “болотами, где догнивают академические структуры эпохи социализма” (Verdery 2005). Возможно, недостаточно тесное “сотрудничество” иудаики и антропологии объясняется всей со­вокупностью названных мной причин – и не только ими. Но это предмет отдельного разговора.

Предлагаемые читателям “Этнографического обозрения” статьи отражают многие сильные стороны отечественной иудаики. Это попытка осмыслить место еврейской культуры и самого еврейства в рамках цивилизационного дискурса (М.А. Членов), об­ращение к историко-культурному наследию российского еврейства (А.В. Соколова,

С.Я. Козлов), изучение региональных еврейских групп (М.С. Куповецкий) и так на­зываемых иудействующих (А.Л. Львов), а также исследование некоторых проблем со­временности (О.В. Белова и автор этих строк). В этой подборке нет некоей объединяю­щей идеи, если не считать таковой ключевое слово “евреи”. Это, как я уже говорила, первая попытка вынести на суд академического сообщества то лучшее, что делается в отечественной иудаике в области этнографии и культурной антропологии.

Литература

Ганелин, Кельнер 1994 -Ганелин Р.Ш., Кельнер В.Е. Проблемы историографии евреев в России. Вторая половина XIX – первая четверть XX в. // Евреи в России: Исторические очерки. М.; Иерусалим: Мосты культуры – Гешарим, 1994. С. 183-249.

Лернер 2007 – Лернер Ю. Антропология на службе еврейской исключительности? // Диаспоры / Diasporas. 2007. № 12. С. 221-224.

Лихачев, Федорчук 2004 – Лихачев В, Федорчук А. Высшее образование в области иудаики на постсоветском пространстве // Евреи Евразии. Киев: Информационно-анатилическое изда­ние Евро-Азиатского еврейского конгресса, 2004. № 3.

Лукин 1993 – Лукин В. К столетию образования петербургской научной школы еврейской исто­рии И История евреев в России: Тр. по иудаике. Сер. “История и этнография”. Вып. 1 / Под ред. Д. Эльяшевича. СПб, 1993.

Львов 2008 -Львов А. Штетл в XXI в. и этнография постсоветского еврейства // Штетл. XXI век. Полевые исследования / Под ред. В.А. Дымшица, А.Л. Львова, А.В. Соколовой. Петербург: Европейский университет в Петербурге, 2008. С. 9-26.

Носенко 2006 Носенко Е. Найдет ли антропология свое место в российской иудаике (размыш­ления о роли некоторых социальных и гуманитарных наук) // Диаспоры / Diasporas. 2006. №4. С. 218-233.

Носенко 2007 – Носенко Е. Еще раз об антропологии, иудаике и их взаимоотношениях (ответ моим оппонентам) // Диаспоры / Diasporas. 2007. № 1/2. 2007. С. 238-246.

Шнирелъман 2004 – Шнирелъман В. Интеллектуальные лабиринты: Очерки идеологий в совре­менной России. М.: Academia, 2004.

Шнирелъман 2005 – Шнирелъман В. Лица ненависти (антисемиты и расисты на марше). М.: Academia, 2005.

Эпштейн 2007 – Эпштейн А. Проблемы развития иудаики и израилеведения на русском языке: полемические заметки // Диаспоры / Diasporas. 2007. № 1/2. С. 228-237.

Эпштейн, Меламедов 2004 – Эпштейн А.Д., Меламедов Г. О национальных проблемах без само­цензуры. Обзор статей “еврейского” номера независимого научного журнала “Диаспоры” (Ха 3 за 2004 г.), – помещен на сайте: http://www.oranim.ac.il/echo

Этнография Петербурга – Ленинграда 2004 – Этнография Петербурга – Ленинграда. Тридцать лет изучения. 1974-2004 / Сост. и отв. редактор Н.В. Юхнёва. СПб.: МАЭ, 2004.

Ingold 2007 – Ingold Т. Anthropology is not Ethnography // British Academy News Bulletin. 2007. 7 April. (Лекцию также можно прослушать на сайте http://britac.studyserve.com/home/ Lecture. asp?ContentContainerID=123)

Safran, Zipperstein 2006 – The World of S. An-sky. A Russian Jewish Intellectual at the Turn of the Century / Ed. G. Safran, S.I. Zipperst.ein. Stanford University Press, 2006.

Verdery 2006 – Verdery K. Bringing Anthropologists (Back) // NewsNet. News of the American Association for the Advancement of Slavic Studies. 2006. Vol. 46. X° 1. С небольшими сокра­щениями доклад был опубликован в журнале “Ab Imperio” под названием “Возвращая ант­ропологию в славистику” (2006. Х° 1).

Chlenov 1997 – Chlenov М. Jewish Community and Identity in the Former Soviet Union// Jews of tine Former Soviet Union. Yesterday, Today and Tomorrow (The International Perspective ser. № 37). N.Y.: The American Jewish Committee, 1997. P. 11-16.

Chlenov 1998 – Chlenov M. Jewish Civilization: A Socio-Anthropological Re-Examination // Jewish Studies in a New Europe / Ed. Ulf Haxen, Proceedings of the 5th Congress of Jewish Studies in Copenhagen 1994, Copenhagen: C.A. Reitzel International Publishers, Det Kongelige Bibliotek, 1998. P. 128-141.

Chlenov 2003 – Chlenov M. Juedische Identifikation im Kontext gesamtrussischer Identifikation // Russland und Europa. Auf der Such nach Identitaeten/ Moskau: Oesterreichische Botschaft Moskau, 2003. S. 200-205, 212-215, 217, 220-221.

Golb 1965 – Golb N. Notes on the Conversion of Prominent European Christians to Judaism During the Eleventh Century // The Journal of Jewish studies. Vol. 16. P. 69-74.

Goldberg 1972 – Goldberg H. Cave Dwellers and Citrus Growers: A Jewish Community // Lybia and in Israel. Cambridge: Cambridge University Press, 1972.

Patai 1977 – Patai R. The Jewish Mind. N. Y.; L.: Jason Aronson, 1977.

Patai, Patai 1975 – The Myth of the Jewish Race / Ed. R. Patai, J. Patai. N. Y: Charles Scribner’s Sons, 1975.

Weinreich 1980 – Wnez’ch M. History of the Yiddish language. Chicago: University of Chicago Press, 1980