Рецензия на книгу A. Ghanem. “Ethnic Politics in Israel. The Margins and the Ashkenazi Center”

Скачать PDF

Книга посвящена внутренней политике Государства Израиль, точнее – ее этническому ас­пекту. Меня как этнолога заинтересовала эта работа о практически не изучавшемся в нашей стране вопросе. Она написана Асадом Ганемом, ведущим преподавателем Школы политических исследований Хайфского университета (Израиль). Основное внимание в ней уделено политике Израиля по отношению к нескольким группам, которые автор обозначает как “группы второго уровня” (secondary groups): это так называемые мизрахим, или евреи – выходцы из стран Востока (от ивр. мизарх – восток); религиозные евреи; так называемые русские, т.е. бывшие советские иммигранты; палестинцы.

Таким образом, с самого начала автор определяет рамки и границы своего исследования. Он не рассматривает и как бы “не замечает” несколько этнических групп, проживающих в Государ­стве Израиль; среди них израильские арабы, друзы, черкесы, армяне и ряд других. Более того, говоря о евреях – выходцах из Северной Африки, а также Ближнего и Среднего Востока, он не выделяет среди них группы, имеющие ярко выраженные этнокультурные особенности (марок­канских, йеменских, иракских евреев и др.). Не говорит он и о других этнокультурных группах еврейского населения Израиля: евреях польских, румынских и т.п. Отчасти это можно понять, ибо автор изучает государственную политику по отношению к различным “группам второго уровня”. Он полагает (во многом справедливо), что особой политики по отношению, скажем, к марокканским или польским евреям Государство Израиль не проводит. Но отсутствие анализа этнической политики по отношению к израильским арабам, бедуинам, друзам, черкесам и ряду других все же удивляет.

В то же время А. Ганем включает в поле своего исследования ортодоксальных и ультраорто- доксальных евреев, которых он, как и другие “группы второго уровня”, рассматривает как оппо­зицию господствующей в политике государства ашкеназской элите. Исходя из всего сказанного, правильнее было бы озаглавить книгу “Этноконфессиональная (или этническая и религиозная) политика в Израиле”. впрочем, это связано с различным пониманием этничности и производных от нее терминов. в отечественной науке, где среди исследователей до сих пор прочные позиции сохраняет теория этноса, большинство групп еврейского населения Израиля назвали бы субэт- ническими (т.е. “группами второго уровня” по отношению к еврейскому этносу). в израильской этнологии марокканских, йеменских, румынских евреев и прочих принято называть этнолингви­стическими группами. в западной социокультурной антропологии о них, как правило, говорят как об этнических группах. Не вдаваясь в теоретические споры, я все же укажу, что классиче­ское определение этноса к евреям подходит очень плохо, точнее, не подходит совсем, поэтому я предпочитаю называть такие группы этнокультурными, ибо они до недавнего времени обладали своими культурными особенностями и до сих пор обладают собственной идентичностью.

однако выбор А. Ганема обусловлен еще и авторской концепцией, согласно которой евреи- ашкеназы[1] являются “центром” политической жизни – роль, которую они играли изначально как основатели государства. Он считает их господствующей группой (hegemonic group) в Израиле и определяет проводимую ими политику как контроль и гегемонию центра по отношению к “груп­пам второго уровня”, находящимся на периферии этой политики. Согласно А. Ганему (впрочем, не он один высказывает такие взгляды), Израиль представляет собой государство ашкеназской гегемонии, а осуществляемая этим государством политика является дискриминационной по от­ношению к неашкеназам. Более того, автор утверждает, что в Израиле создан режим, легитими­зировавший этническую и религиозную аффилиацию своих граждан, которая предпочтительнее аффилиации гражданской. По мнению ученого, такая политика свидетельствует о намерении создать единый “израильский народ”. Однако автор полагает, что на пути к достижению этой цели возникают (и будут возникать) четыре постоянных препятствия-опасности.

Это борьба между некоторыми группами: светской и религиозной частями общества; вос­точными евреями (мизрахим) и ашкеназами; “русскими” и остальными евреями-израильтянами; евреями-израильтянами и палестинцами. Эти противоречия, по мнению А. Ганема, угрожают стабильности всего общества. такова вкратце суть его концепции, и он обосновывает ее на стра­ницах своей книги.

В главе 1, на мой взгляд, наиболее интересной (“Израиль как этнократическое государство и политика групповой идентичности”), исследователь стремится дать теоретическое обоснова­ние своей концепции, согласно которой Израиль является государством, проводящим политику этнической гегемонии, и подчеркивает, что корни этого феномена уходят в период еврейского ишува (догосударственный период), когда евреи-ашкеназы играли ведущую роль во всех сферах жизни. Автор подчеркивает, что этническая политика Израиля коренным образом отличается от политики большинства государств Ближнего и Среднего Востока. Он выделяет несколько разно­уровневых факторов, определяющих требования этнических (по его определению) меньшинств. Исследователь считает наиболее значимыми: а) противоречия между статусами коренных групп населения и иммигрантов; б) демографический “вес” этих групп в Израиле и их расселение; способность той или иной группы функционировать в качестве консолидированной этнической организации; человеческий фактор, т.е. поведение лидеров группы. Последний фактор, по А. Га- нему, наиболее важен.

Автор указывает, что среди ученых существует несколько точек зрения, согласно которым Израиль – либо правовое гражданское, либо колониальное государство (p. 10). Это также модель “культурного плюрализма”; модель “диверсифицированного гражданства”; модель этнической демократии и др. (подробный обзор и критику этих моделей см.: p. 11-16). Как я уже гово­рила, А. Ганем рассматривает Израиль как государство, руководствующееся в своей политике этническим принципом, – этнически ориентированное государство. В качестве такового он и сравнивает его с турцией и странами Балтии, не соглашаясь, таким образом, с теми исследовате­лями, которые считают эти страны “либеральными демократиями”, и указывая, что либеральные демократии, по определению Э.Д. Смита, основаны на территориальном национализме (p. 6). Поэтому, утверждает А. Ганем, Израиль, турция и страны Балтии могут быть охарактеризованы скорее как этнические государства, так как их этническая политика создает преимущества для этнической аффилиации перед гражданской (p. 7). Мне думается, что такое определение спра­ведливо для турции и – с некоторыми оговорками – для государств Балтии, в которых права этнических меньшинств в той или иной степени ограничиваются, а государственная политика обеспечивает доминирование этнического большинства во многих сферах жизни и, как след­ствие, маргинализацию меньшинств. ситуация же в Израиле в наши дни иная.

В главах 2-5 А. Ганем анализирует политическую ситуацию, в которой находятся “группы второго уровня”, борющиеся против ашкеназского доминирования. Автор изучает специфику каждого случая и утверждает, что этническое государство весьма изощренно ограничивает права этих групп.

Так, в главе 2 (“Палестинское меньшинство в Израиле: сопротивление этнократической си­стеме”) исследователь сосредоточивает свое внимание на положении палестинцев и их борьбе против Государства Израиль. Автор прослеживает особенности политического, экономического и социокультурного развития палестинцев на протяжении более 60 лет. Характерно, что А. Ганем не обращается к более раннему периоду и не углубляется в этническую историю палестинцев, так что не вполне понятно, существовали ли они, по его мнению, как этническая общность до воз­никновения Государства Израиль. он называет факторы, повлиявшие на политическое развитие палестинцев: внутренние факторы, которые он называет ограничительными и которые существу­ют в самом палестинском обществе (среди них он особенно выделяет статусы клана, женщин, се­мьи, конфессиональные отношения и другие, находящиеся в процессе модернизации); отношения между Израилем и его палестинскими гражданами. Автор подчеркивает, что, хотя палестинцы в Израиле обладают всей полнотой прав и свобод, это государство идентифицирует себя с одной эт­нической/национальной группой – евреями. Таким образом, палестинцы как этническая общность лишены многих привилегий, которые доступны еврейским гражданам. Говоря о требованиях па­лестинцев в контексте признания ими Государства Израиль, А. Ганем отмечает, что, согласно ре­зультатам опроса, большинство палестинцев (71.2%) предпочитают остаться гражданами Израиля и не хотели бы перебраться в основанное рядом с ним государство (p. 28). В то же время они не­довольны условиями своей жизни, причем наряду с экономическими и политическими факторами палестинские граждане Израиля наиболее важным считают равенство с евреями.

Мне кажется странным, что, говоря об оппозиции “евреи-палестинцы”, А. Ганем даже не упоминает израильских арабов как нееврейское этническое меньшинство со своими правами и проблемами; более того, создается впечатление, что он просто включает их в палестинскую общ­ность. Думается также, что, анализируя этноконфессиональную ситуацию в Государстве Изра­иль, необходимо специально остановиться на положении арабов-христиан, на государственной политике и на отношении к ним со стороны разных групп общества.

Глава 3 (“Мизрахим (восточные евреи) в ашкеназской политической системе: политика инкорпорирования против политики отделения”) посвящена восточным евреям как общности. А. Ганем рассматривает ее как оппозицию евреям-ашкеназам и подчеркивает, что с самого начала массовой иммиграции мизрахим конца 1940-1950-х гг. в европейски ориентированном израильском обществе и культуре их статус был маргинальным, а сами они служили целям обес­печенной ашкеназской страты. Описывая политику абсорбции мизрахим, ученый говорит о ней как о попытке уничтожить арабскую культуру восточных евреев, сопровождавшуюся многочис­ленными ограничениями в экономической и политической сферах. Все это привело к тому, что они стали ощущать несправедливость, проявляемую государством по отношению к ним как к меньшинству. А. Ганем учитывает увеличивающийся разрыв между мизрахим и ашкеназами во многих областях жизни: образовании, уровне доходов, жилье и т.д. Но недовольство восточных евреев, по его мнению, было направлено не против сионистской политики, а против ашкеназско- го руководства, несущего ответственность за политику абсорбции.

Говоря о политических протестах и организациях мизрахим, автор обращает внимание на поддержку, оказываемую ими различным партиям, а также на внепарламентскую деятельность и движения (“Черные пантеры”, “Охалим”, “Тами” и др.), и подчеркивает, что этническое само­сознание восточных евреев на протяжении многих лет не ослабело, оно “все еще усиливается, благодаря ощущению своей дискриминации и уязвимости” (p. 78).

В связи с этим я хотела бы обратить внимание на то, что при всей общности требований, политических движений и организаций, мизрахим не представляют собой гомогенную этни­ческую общность. Автор не всегда, на мой взгляд, обоснованно включает в нее сефардов[2] и евреев из Ирака, Ирана и других стран Среднего Востока, хотя эти группы до недавнего времени обладали ярко выраженными этнокультурными особенностями (как, например, йеменские, гор­ские, марокканские, бухарские евреи), не говоря уже о том, что у сефардов была своя бытовая и поведенческая культура и идентичность. Все они стали субъектами политики “плавильного котла”, которая проводилась Государством Израиль в первые десятилетия своего существова­ния и которая вызвала у них ощущение несправедливости, что привело к массовым протестам. Неэффективность политики “плавильного котла” имела своим результатом появление модели культурного плюрализма, ставшей доминирующей. Однако А. Ганем совершенно прав, когда говорит о продолжающихся противоречиях между ашкеназами и восточными евреями во многих сферах жизни.

В главе 4 (“Еврейские религиозные группы и политика идентичности в светском еврейском государстве”) А. Ганем говорит о конфликте между религией и государством в Израиле. Он под­черкивает, что с момента его основания религия играла значительную роль на политической арене. Исследователь указывает, что, хотя в Европе отношения между религией и государством и раньше бывали непростыми, новые национальные государства поставили религиозные ин­ституты перед двойным вызовом: возникновением национальных движений и национальных идентичностей как альтернативы религии. Ученый подчеркивает, что на протяжении последнего столетия у еврейского народа отсутствовали легитимные политические структуры в странах проживания. Он отмечает череду внутренних кризисов на рубеже XIX и XX вв. и важный статус Земли Израиля для большинства евреев, подчеркивая, что сионистское движение было новым вызовом еврейской религиозности.

А. Ганем пишет и о трех теологических подходах к сионизму: ультраортодоксальные евреи рассматривали его как грех; некоторые религиозные сионисты видели в нем исполнение библей­ских пророчеств; остальные понимали его как очередную стадию так называемой эмансипации (обретения евреями полных гражданских прав). Следовательно, с самого начала декларирование Израиля как еврейского демократического государства, указывает автор, заложило противоречие между религией и государством. Далее автор описывает политические требования религиозных партий и организаций относительно различных вопросов: образования, военной службы, ста­туса соблюдения субботы и кашрута (диетарных законов в иудаизме), Закона о возвращении и других важных для религиозного сектора проблем, а также говорит об их борьбе за духовные и материальные ресурсы и поддержку разных слоев общества. Особенно подробно исследователь останавливается на деятельности партии ШАС, претендующей на то, чтобы единолично пред­ставлять идентичность и интересы мизрахим, а также выступать в качестве оппозиции светской ашкеназской гегемонии.

Таким образом, автор противопоставляет все религиозные группы в целом светским ашке- назам – в соответствии со своей концепцией. Однако в рассматриваемую им религиозную группу входят и религиозные ашкеназы, представленные партиями Агудат Исраэль и Дегель ха-Тора. Наконец, как уже говорилось, религиозные группы вовсе не тождественны группам этническим. Поэтому данная глава представляется мне наиболее спорной, ибо в ней речь идет скорее о ре­лигиозной политике (хотя этнический аспект тоже присутствует). В то же время если освещать религиозную, точнее этноконфессиональную, ситуацию в Израиле, то необходимо остановиться и на неиудейских религиозных группах и их проблемах: мусульманах, христианах различных деноминаций, бахаистах.

В главе 5 (“Русские иммигранты: навязанный мультикультурализм в Израиле”) А. Ганем анализирует проблемы русскоязычных евреев и их попытки отстаивать свои коллективные интересы. Автор отмечает, что эмиграция из бывшего СССР была обусловлена экономиче­скими причинами, не являясь следствием опасностей, которым евреи подвергались в странах Востока, и сионистских убеждений мигрантов. Он указывает, что бывшие советские евреи не были этнически гомогенной группой: выходцы из разных частей СССР сильно отличались друг от друга. Но существовали и объединяющие их факторы: русский язык, чувство превос­ходства и даже враждебности по отношению к восточным евреям и арабам. Вслед за Б. Ким- мерлингом ученый утверждает, что израильские правящие круги использовали эту много­численную миграционную волну «как часть своей демографической войны, направленной против палестинцев, харедим (иудеев-фундаменталистов. – Е.Н.-Ш.) и мизрахим” (p. 133). Описывая специфику русскоязычных иммигрантов, А. Ганем делает интересную попытку выяснить дальнейшие перспективы их интеграции в израильском обществе. Исследователь отмечает, что в отличие от волны иммиграции из СССР 1970-х гг. новоприбывшие 1990-х гг. не смогли быстро ассимилироваться в Израиле. По мнению А. Ганема, “это создало мульти- культурную ситуацию в тех местах, где они (русскоязычные. – Е.Н.-Ш.) проживают” (p. 160). Этот вывод стал результатом анализа политических взглядов и требований русскоязычных иммигрантов.

А. Ганем широко цитирует работы М. Аль-Хаджа, Э. Бен-Рафаэля и других известных исследователей, однако ему, по-видимому, неизвестны работы ученых – недавних иммиг­рантов из бывшего СССР. Между тем они не просто изучают проблемы новых иммигрантов в Израиле, но и сами прошли непростой путь адаптации в принимающем обществе и знают ситуацию “изнутри”. Среди них, например, М. Еленевская, М. Низник, Л. Ременник, Л. Фиал- кова, В. Ханин, А. Эпштейн и другие, опубликовавшие ряд интереснейших работ, в том числе на английском языке [Zilberg, 2001; Fialkova and Yelenevskaya, 2007; Khanin, 2007; Remennick, 2007; Epstein and Khanin, 2007]. Эти и другие труды выходцев из СССР имеют, на мой взгляд, первостепенную важность для понимания проблем русскоязычных иммигрантов. Учитывать их тем более необходимо, что, завершая эту главу, А. Ганем дает обзор литературы, в кото­рой делается попытка объяснить специфику иммиграции из бывшего СССР и политическое поведение самих иммигрантов, которое является результатом испытанного ими чувства фру­страции. Последнее, в свою очередь, стало результатом политики правящих кругов Израиля, которые, по мнению новоприбывших, “мало сделали для того, чтобы облегчить их интегра­цию” (p. 162). Другой специфической чертой русскоязычных в Израиле являются, как считает А. Ганем, их правые политические взгляды, “привезенные” ими из страны исхода. В качестве дополнительных характеристик исследователь называет их внутриполитические предпочтения и этнополитическую идентичность, отличающуюся от идентичностей прочих израильских этнических групп.

Будучи в первую очередь политологом, А. Ганем обращает особое внимание на политиче­ские факторы: организации и партии “групп второго уровня”, политические требования этих групп и борьбу, которую они ведут.

В главе 6 (“Разделение на группы, внешнеполитический конфликт и политическая неста­бильность в Израиле после Осло”) автор изучает разногласия, угрожающие стабильности всего общества, между различными израильскими группами: ашкеназами, восточными евреями, рели­гиозными евреями, русскоязычными иммигрантами и – более всего – палестинцами. Палестино­израильский конфликт он справедливо считает наиболее острым и угрожающим безопасности Государства Израиль.

В Заключении А. Ганем пытается представить эволюцию Государства Израиль от модели, которую он называет квазилиберальным режимом, к системе разделения властей, в которой все “группы второго уровня” являются частью единой государственной структуры.

Как мы видели, ученый исследует скорее политическое взаимодействие нескольких изра­ильских этнических и религиозных групп, нежели этническую политику, проводимую Государ­ством Израиль. Это обусловлено его концепцией “групп второго уровня”, которые борются за свои интересы с ашкеназской элитой. Эта оппозиция достигает своей кульминации в случае с палестинцами, которые противостоят всем другим израильским группам.

При всей спорности авторского подхода к пониманию этничности, а также определенной терминологической некорректности в определении “групп второго уровня” вообще и как субъ­ектов этнической политики Израиля в частности А. Ганем в своей безусловно интересной книге осветил определенные аспекты этнической ситуации в этой стране.

Список литературы

Epstein A., Khanin V.(Z.) (eds.) Every Sevens in Israel: The Jews of the Former Soviet Union — Patterns of Social and Cultural Integration. Jerusalem-Ramat Gan: Bar Ilan University, 2007.
Fialkova L., Yelenevskaya M. Ex-Soviets in Israel. From Personal Narratives to a Group Portrait. Detroit: Wayne State University Press. Raphael Patai Series in Jewish Folklore and Anthropology. 2007.
Khanin Z.(V.) Revival of “Russian” Politics in Israel: the Case of 2006 Elections // Israel Affairs. London, 2007. April. № 13(2).
Remennick L. Russian Jews on Three Continents. Identity, Integration and Conflict. New Brunswick (U.S.A.)- London (U.K.): Transaction Publishers, 2007.
Zilberg N. Why Change Culture? A Trilemma Confronting Russian Intelligentsia in Israel as Center Stage // Hare PA. & Kressel G.M. (Eds.). A Setting for Social and Religious Enactments. Westport-Connecticut-London: Bergin & Garvey, 2001.