Русские в Израиле: проблемы и перспективы

Название мероприятия: 8 научная международная конференция «Российская диаспора в странах Востока»

Дата проведения: 18.05.2017

Место проведения: ИВ РАН, Москва вы»

Тезисы и доклады: Скачать (PDF)

Содержание доклада

Когда ученые и публицисты пишут о «русском» Израиле, «русскоязычном», «русскоговорящем» Израиле, «русской улице в еврейской стране» и т.п., то обычно имеют в виду русскоязычных иммигрантов еврейского происхождения в этом государстве. О них, особенно об иммигрантах волны 1990¬х гг. из бывшего СССР написано немало отличных работ на разных языках. Гораздо меньше пишут о нееврейских жителях Государства Израиль, приехавших туда за последние четверть века и говорящих на русском языке . Это могут быть не обязательно этнические русские, в их число входят украинцы, белорусы, армяне, татары и представители прочих этнических групп, проживающих на постсоветском пространстве.

В этой краткой заметке речь пойдет о том, как и почему такие люди оказались в Израиле и о об основных проблемах их интеграции в принимающем обществе. Для удобства я обозначаю их «русскими», хотя и в этом случае необходимы обычные или своего рода «мысленные» кавычки. Здесь я не касаюсь проблем так называемых «религиозных сектантов» – субботников, геров и других групп, исповедующих своеобразные формы иудаизма и прибывавших в Палестину, а затем в Государство Израиль в конце XIX – начале XX в., а также в конце XX столетия. Я также не касаюсь принадлежащих к христианским деноминациям (меннониты, адвентисты), поскольку их эмиграция из Российской империи, а также постсоветских стран была вызвана иными причинами, протекала иначе, по-иному проходила их адаптация на новом месте, и потому эта интересная тема является предметом особого рассмотрения.

По моим наблюдениям и итогам серии интервью, проведённых в Израиле в 2014 и 2016 гг., среди новоприбывших можно выделить три основные группы. Первая – и самая многочисленная – это нееврейские родственники евреев- иммигрантов, подпадающие под израильский Закон о возвращении. Этот закон, исходящий из сионистской концепции кибуц галуйот (иврит – собирание изгнанных), рассматривающей Государство Израиль как убежище для евреев всего мира, провозглашает право на репатриацию евреев в эту страну. Этот закон был принят в 1950 г. (в 1970 г. в него были внесены поправки) и является базой принятого в 1952 г. Закона о гражданстве. В настоящее время права, предоставляемые еврею в соответствии с этим Законом, и права нового репатрианта в соответствии с Законом о гражданстве, а также права нового репатрианта принадлежат также ребенку и внуку еврея, его супруге (супругу), супруге (супругу) ребенка и внука еврея . Это, в свою очередь, подразумевает, что человек еврейского происхождения, в том числе «ребенок или внук еврея» (т.е. еврей на половину или на четверть) может привезти с собой в страну много нееврейских родственников, которые обладают теми же правами, что и остальные граждане государства . Они попадали в Израиль и прежде, но особенно много таких людей въехало в страну на законном основании в 1990-е – 2000-е гг. Хотя их точную численность определить довольно сложно, очевидно, что речь идет о десятках тысяч (что для Израиля весьма значительно). Они, как уже было сказано, являются полноправными гражданами Израиля и пользуются всеми правами граждан этого государства. Причинами их иммиграции, как и их еврейских родственников, были в первую очередь проблемы экономического, политического и социального плана, с которыми столкнулись жители СССР, а затем постсоветских стран. Даже антисемитизм, бурно вспыхнувший на постсоветском пространстве именно в 1990-е гг., оказался для них «выталкивающим фактором: они опасались за своих еврейских родственников. Среди информантов этой группы, с которыми мне приходилось беседовать, именно нееврейские жены часто бывали инициаторами эмиграции, поскольку трудности в быту, резко обострившиеся именно в конце 1980-х – начале 1990-х гг., и опасения за будущее детей особенно сильно «ударили» именно по женщинам.

Эти люди, особенно иммигранты первого и полуторного поколений, испытывают культурный шок и значительные трудности в адаптации в принимающем обществе (в их числе языковой барьер, проблемы трудоустройства, чуждый менталитет) – и в этом они мало отличаются от этнических евреев, приехавших в страну. Постепенно, особенно иммигранты второго и третьего поколений в массе своей успешно адаптируются и интегрируются в израильском обществе. Некоторые из русских жен» проходят гиюр (процедура перехода в иудаизм), чтобы они сами и их дети считались евреями по иудейскому законодательству и могли вступить в брак с евреем или еврейкой.

Одна из моих информанток, Наталья, наполовину украинка, наполовину азербайджанка, въехала в Израиль из Тюмени в 1991 г. с мужем-евреем, двумя дочерями и свекровью. Она выучила иврит, частично сменила профессию (в СССР она была учителем русского языка и литературы, в израильской школе преподавала основы театрального искусства; впоследствии стала заместителем директора школы). Позднее Наталья развелась со своим мужем, прошла гиюр, вышла замуж за израильтянина-сабру (так обозначаются израильтяне, родившиеся в Израиле) и убедила своих дочерей также пройти гиюр. Она и ее дочери хорошо адаптированы в израильском обществе, дочери гораздо лучше знают иврит, нежели русский, обе служили в армии, замужем, имеют детей и работают.

Вторая группа условно «русских» – этнические неевреи, въехавшие в Государство Израиль по подложным «еврейским» документам, т.е. незаконно. Эти люди прибыли в Израиль в основном в 1990-х гг. преимущественно из «горячих точек» бывшего СССР (Таджикистана, Грузии, Чечни и др.), их иммиграция была вынужденной, нередко она была обусловлена не просто бедственным экономическим положением, но крайне обострившейся политической ситуацией. Нередко они, по существу, беженцы из зон вооруженных конфликтов, хотя и не обладают статусом беженцев. Их адаптация проходила с еще большими трудностями, чем у новоприбывших из первой группы: они и их родственники, оказавшись в инокультурном окружении, хотя и обладают всеми правами гражданства, испытывают значительные трудности культурного и психологического порядка. Они, особенно иммигранты первого и полуторного поколений, плохо владеют ивритом, часто имеют серьезные проблемы с трудоустройством, нередко образуют русское культурное «гетто» (смотрят русскоязычные программы ТВ, слушают «русские» программы радио, читают русскоязычную прессу и книги, общаются среди «своих» и т.п.). Соответственно, они слабо адаптированы и практически не интегрированы в израильском обществе, чувствуя себя в нем чужими. По словам информантов, они бы вернулись на родину, будь там более спокойная политическая и благоприятная для русских ситуация.

Их численность оценить невозможно, поскольку они не афишируют себя, но их гораздо меньше, чем иммигрантов перовой группы. Среди моих информантов характерна судьба Ольги и Вячеслава, отца Вячеслава и их дочери Риммы. Все они этнически русские. Они приехали в Израиль в 1991 г. из Таджикистана (точнее, бежали от гражданской войны), приобретя за деньги еврейские документы. Вячеславу и Ольге на момент прибытия в Израиль было соответственно 37 и 36 лет. Лучше всего, хотя и с известными трудностями адаптировалась их дочь, которой было тогда 11 лет: она хорошо выучила иврит, отслужила в армии, нашла неплохую работу. Хуже всего прошла адаптация у Вячеслава, который плохо знает иврит, не смог найти работу, близкую к своей основной специальности (на родине у него была специальность «преподаватель русского языка и литературы в таджикской национальной школе»), время от времени работает чернорабочим или получает пособие по безработице. Он и его отец живут почти исключительно «в поле» русского языка. Интересно, что и в этой группе, женщины адаптированы обычно лучше: Ольга хорошо выучила иврит и, проработав несколько лет на непрестижной и низкооплачиваемой работе (уборщицей), сдала экзамен на разрешение работать медсестрой (на родине она была врачом). Семья в значительной мере жила и сейчас живет на ее зарплату и пенсию отца Вячеслава – инвалида Великой Отечественной войны. В беседе со мной Вячеслав подчеркивал, что он неоднократно намеревался уехать из Израиля в другую страну, где, как он полагал, у него было больше перспектив (Австралия, Канада), но другие члены семьи были против.

Третья группа – легальные и особенно нелегальные трудовые иммигранты из стран СНГ (Молдова, Украина и др.), въехавшие в Государство Израиль в течение последних 10-15 лет. Они обычно прибывают на законных основаниях (как туристы, в гости и т.п.), затем остаются на заработки (чаще осуществляют уход за пожилыми людьми), иногда проживая нелегально или вступая в брак с евреями (еврейками) и постепенно адаптируясь в принимающем обществе. Их численность тоже невозможно определить даже приблизительно. С представителями этой группы мне побеседовать не удалось, так как они не хотят обнаруживать себя. Мне приходилось только слышать о таких людях, иногда мне рассказывали об их судьбах, подчеркивая, что среди них много женщин. В принципе их адаптация должна мало отличаться от адаптации представителей второй группы новоприбывших.

Всех этих людей можно рассматривать не просто как нееврейских иммигрантов, но и с некоторой долей условности как «русскую», или, точнее, постсоветскую русскоязычную диаспору в Израиле. В то же время, эта диаспора сильно отличается от классических диаспор (какими обычно считают еврейскую, армянскую, греческую и некоторые другие): у них отсутствует мифология утраченной родины и возвращения, обычно нет и каких-либо формальных связей с родиной. Эта диаспора отличается и от ряда новых, или трудовых диаспор (китайской, вьетнамской и др.), поскольку за исключением иммигрантов из третьей группы, ее представители прибывают в Израиль не только и не столько ради заработка или улучшения материального положения. В любом случае, представители этой квазидиаспоры не образуют диаспорных структур, культурных и досуговых центров (отличных от центров, которые образуют русскоязычные евреи), каких-либо организаций, отвечающих за связи с (бывшей) родиной и т.п.

В основном русские в Израиле постепенно (с большими или меньшими трудностями) адаптируются, а затем и интегрируются в израильском обществе. Нередко они вливаются в так называемое транснациональное русскоязычное сообщество, основанное на всевозможных связях (реальных или виртуальных). Однако некоторые предпочитают вернуться в страну исхода или эмигрировать из Израиля в другие страны.